Юристы долгое время мыслили довольно спокойно: есть фотография — охраняем ее как изображение, или звукозапись — смотрим на авторское право, смежные права и договоры. Если есть порочащие сведения, то работаем через защиту чести и достоинства. Но ИИ показал, что теперь главный объект — узнаваемость человека. Машина научилась не просто «делать как человек», но как конкретный человек. Иными словами, сегодня самые банальные судебные прецеденты обретают вторую жизнь в баталиях вокруг ИИ-синтеза голоса или изображения (дипфейки), поскольку право не видит проблему ИИ, а то, что оно пытается описать ее на разных, не всегда стыкующихся языках. Чем такой подход будет полезен российскому праву, которому еще только предстоит выстроить собственную архитектуру защиты «цифровой личности»?