Личный фонд как организационно-правовая форма введен в российское право для целей аккумулирования частного капитала и эффективного управления им, включая наследственное планирование бизнеса учредителя личного фонда. При этом, как правило, учредители чаще всего являются профессиональными предпринимателями и им не требуется дополнительная опека их интересов со стороны государства.
Согласно пояснительной записке к законопроекту институт обязательного аудита — инструмент защиты публичного интереса, тогда как личный фонд по своей природе обслуживает частный интерес ограниченного круга выгодоприобретателей, и публичный интерес может быть удовлетворен прокурорской и (или) налоговой проверками.
В законопроекте предлагается вывести из-под прямого требования международные и личные фонды, тогда как для общественно полезных фондов сохраняется порог в 3 млн руб. поступлений за предшествующий год. Эта инициатива также фактически выравнивает режим российского личного фонда с логикой многих иностранных структур управления частным капиталом, где аудит не является обязательным.
Отмена обязательного аудита позволит повысить конфиденциальность и снизить издержки в деятельности фонда, что увеличивает привлекательность данной формы сохранения активов для участников гражданского оборота, которые заинтересованы в эффективности, удобстве и снижении расходов. Благодаря относительно высокой диспозитивности в настройке управления личным фондом, бенефициар вправе самостоятельно определить необходимость и условия проведения проверок финансового состояния фонда.
Вместе с тем обязательный аудит как проявление принципа ответственного ведения бизнеса бывает действительно необходим в рамках уменьшения риска причинения убытков заинтересованным лицам (стейкхолдерам). Отмена императивного требования об аудите деятельности личных фондов может повлечь ряд потенциальных рисков для них.
В частности, представляется неоднозначным вопрос защиты кредиторов при отмене обязательного аудита. Законом определено, что учредитель отвечает по долгам фонда при недостаточности его личного имущества в течение трех лет после его создания, при этом суд вправе увеличить данный срок до пяти лет при наличии уважительных причин.
Можно сказать, что кредиторы защищены требованием о субсидиарной ответственности. Тем не менее она ограничена пресекательным сроком.
По истечении указанного срока кредиторы теряют один из способов защиты своих прав и будут вынуждены после отмены требования об обязательном аудите сталкиваться с дополнительными издержками на сбор информации, так как с вступлением законопроекта в силу информация о деятельности личного фонда станет еще более закрытой, а делать выводы об актуальном состоянии имущественной массы фонда станет труднее. По этой причине отмена обязательного аудита может ухудшить положение кредиторов и усилить информационную асимметрию.
С учетом этого, в законодательной инициативе, вероятно, необходимо дополнительно рассмотреть такие варианты защиты инвесторов, как увеличение сроков привлечения к субсидиарной ответственности, так и оставление обязанности о проведении аудита в отношении личных фондов, переходящих определенный порог в стоимости чистых активов или чистой прибыли.